Зритель и качество кино

Когда-то давно в знаменитом Одесском театре оперы и балета ведущий объявил о закрытии торжественного собрания, посвященного завершению фестиваля “Золотой Дюк”, и казалось бы, все вопросы, касающиеся оценки конкурсных лент, уже были сняты, в партере раздались возгласы: “А как оценили фильмы сами зрители?” Вопрос этот прозвучал и пятью часами позже – в профессиональном кино-клубе, где проходила заключительная дискуссия. От организаторов фестиваля ответ на сей раз последовал. Но уклончивый. Все, мол, в порядке, аккредитованные при пресс-центре товарищи найдут соответствующие материалы в своих пресс-боксах.

Произошел парадоксальный случай. В преддверии появления кино, призванного восстановить зрителя в его законных социально-эстетических правах, в демократической атмосфере фестиваля, родившегося из горячего желания кинематографистов идти за зрителем (отвлекаясь, заметим в скобках: вопрос, однако, в том, чтобы пойти навстречу зрителю и двигаться вперед с ним вместе), в атмосфере, располагавшей к затяжным бдениям о судьбах демократизации в стране, слова кинозрителям, увы, не дали. Не дали слова тем одесситам, которые, по сути, являлись дважды участниками фестиваля – в свободное время смотрели фильмы, а в рабочие часы добросовестно формировали эссе, чтобы и фестивальное действо, и дискуссии о демократии прошли наилучшим образом. Не дали слова тем самым зрителям, за которыми собирались пойти в поисках верного прогноза кино-погоды на завтра.

Наверное, кто-то возразит. Дескать, как так не дали? В кинотеатрах полным ходом шел социологический опрос, полученные материалы тотчас обрабатывались на специально привезенном компьютере Союза кинематографистов, в поте лица своего трудились социологи ВНИИ киноискусства, расшифровывая табуляграммы и составляя пресс-информацию по конкурсным лентам. Все так. Вышел лишь один “прокол”. Не поставили точку над i. Самую малость забыли – предать гласности итоги зрительского плебисцита.

Кино-процесс – явление не только художественное, но и социальное. Есть у него к тому же и другие грани, и тут все очень тесно переплетено, взаимосвязано. Но коль так, то в стремлении к конечным целям кинематографа необходимо руководствоваться системным подходом, важно держать в поле зрения весь спектр промежуточных задач, в том числе и социальные. Тем более что перестройка кинематографа имеет и свой социальный смысл, прежде всего состоящий в том, чтобы поставить все категории участников кино-процесса – от управленцев до зрителей – в естественные, реалистичные, демократичные отношения друг с другом; в том, чтобы построить социальную жизнь в нашем кинематографическом доме на уважении, на учете, на выверенном балансе интересов всех его обитателей – без бюрократического произвола, без “козлов отпущения”, коими обычно являются прокатчики, без эстетского снобизма и диктата.

Осуществление этой цели, естественно, предполагает более трезвый, более глубокий взгляд на социальные реалии внутри и вне кинематографического процесса. А откуда взяться такому взгляду? Тут свое слово может и должен сказать социолог. Подобно тому как до сих пор социология многое теряла в своей эффективности из-за того, что лишь с большим трудом вписывалась в осужденную самой жизнью модель кинематографа, так и будущая модель многое потеряет, а главное, не обретет и не раскроет полностью свой благотворный социальный потенциал, если не будет опираться на социологическую науку, если ограничится традиционной триадой: здравый смысл, интуиция, практический опыт.

Сегодня на волне кинематографического обновления всплывает множество социологических вопросов. Одни из них совершенно новые, ранее не встававшие, другие, напротив, традиционные, но поставленные в новом – перестроечном – ракурсе. Так, довольно давно назад на наши экраны вышли фильмы “Покаяние” Т. Абуладзе и “Легко ли быть молодым?” Ю. Подниекса – фильмы совершенно необычные, несущие на себе печать еще перестройки и до нее, прямо скажем, невозможные. Но они созданы художниками, чье профессиональное призвание – быть самой совестью общества. И потому сразу же возникли вопросы: как примет картины широкая аудитория, как войдут они в духовный мир миллионов людей, какое воздействие окажут? Чтобы ответить на эти и другие вопросы, социологи ВНИИ киноискусства провели серию замеров общественного мнения. Аналогичные исследования были посвящены также лентам “Маленькая Вера”, “Меня зовут Арлекино” и др. Прослеживание социальной траектории такого рода фильмов к сегодняшнему дню стало уже, можно сказать, новым направлением в нашей социологии кино.